MrFu, это далеко не та ситуация, когда уместно говорить “ловко” и “манипулирует”. Речь идет об искаженном восприятии реальности у больного человека.
Бред есть ложные убеждения, в которых больной искренне убежден и которые не поддаются переубеждению. Бред заставляет человека что-то делать или не делать и может существенно изменить его жизнь, если он слишком долго не проходит. Критика к бреду при этом существует за счет того, что интеллект то не поврежден совершенно. Он может со стороны наблюдать за тем, что происходит и делать какие-то здравые выводы. О том, например, что иметь бредовые убеждения, особенно если эти убеждения мистически-фантастические, не есть нормально для обычного человека.
“Сегодня бреда 300%, можно, я в школу не пойду” – в жизни это происходит совсем по-другому. Не лихо и не ловко, а более драматично. Потому что бред нарушает установившийся жизненный уклад и образ жизни. И заставляет делать поступки, которым нет объяснения с точки зрения обычной жизненной логики.
Первое явное влияние на поведение моего сына бред оказал именно таким образом. Он утром встал, наполовину оделся, а затем зашел ко мне и очень серьезно сказал, что на занятия он сегодня не пойдет. Его глаза не врали, он действительно считал, что он не может этого сделать. Он полтора месяца отказывался мне объяснять, почему. Мне и врачу. Тяжело вздыхал и говорит, что не может нам объяснить причину, по которой он перестал посещать свое учебное заведение. При этом он уже один раз лежал в психбольнице и наблюдался у психиатра. Но рассказать мне и врачу о том, какой же именно у него сейчас возник бред и одновременно сделать публичной свою ненормальность – это для него был слишком трудно преодолимый барьер.
Для того, чтобы сын стал откровенным, мне пришлось с ним провести определенную психотерапевтическую работу. Показать ему, что не один он такой. Что у массы других людей тоже бывают какие-то проблемы с психикой и от этого не застрахован никто. Я привела сыну примеры из жизни наших знакомых, про которых я знала, что они по какой-то причине когда-то обращались к психиатру. Я рассказала ему о своей болезни в юности и о том, как я с ней справлялась. И только после этого сын со мной заговорил.
А соглашение о процентах бреда – это было наше обоюдное решение, к которому мы пришли сообща. Мне надо было знать по каким-то параметрам, ухудшается или улучшается его состояние. Я задавала сыну наводящие вопросы, он мне отвечал. В результате родились эти проценты.
Кстати бред, из-за которого сын перестал посещать занятия, заключался в следующем. На месте его учебного заведения находился какой-то межпространственный портал, сквозь который могли проникать инопланетяне. И если он туда пойдет, они его похитят, и будут проводить над ним какие-то опыты. Сын понимал абсурдность своих бредовых убеждений, поэтому и не хотел, чтобы об этом кто-то знал. И в то же время был искренне убежден, что все произойдет именно так, как он считает согласно своему бреду.
Сын полтора года не мог посещать свое учебное заведение именно из-за бреда. И мне было крайне сложно объяснить причину этого всем, кроме его лечащего врача. И придумать какую-то правдоподобную причину для его преподавателей было тоже крайне сложно.
В реальной жизни наличие бреда – это не “ловко” и не “манипуляции”.