Особенности национальной диагностики...
#1… или как я попал в большую политику психиатрию.
Надеюсь, это лебединая песнь моей недобитой Белой гвардии гипомании. Постараюсь извлечь пользу из резко улучшившейся долговременной памяти, пока снова не стал забывать, как пройти в библиотеку сколько же мне лет. 
Заодно проясню кой-какие вопросы, а то некоторые (не буду показывать пальцем) сомневаются.
Итак, расскажу я вам, прежде чем впасть через три часа в затяжной прыжок без парашюта кветиапиновый сон, как состоялось мое знакомство с большой психиатрией. Для краткости перечислю только технические детали, про мои переживания и так всех з@еб@ло читать много написано.
Первым увидел меня психиатр в Бехтеревке, куда я явился в частном порядке для консультации. Меня явно гипоманило. Психиатр побеседовал со мной минут пятнадцать, сказал, что я здоров как Дацик, отпустил с миром.
Но меня продолжало гипоманить. На дом была вызвана (гусары, молчать!) детский психиатр (я был несовершеннолетним на тот момент), молоденькая совсем девчонка. Осмотрела (гусары!!), поговорила, посмотрела необдуманно показанную (гипомания-с) видеозапись Пэрис Хилтон моих перфомансов. Что-то записала себе. Как оказалось потом, половину не поняла. Да еще и приврала от себя. Из собранного ей анамнеза можно было сделать вывод, что на этом видео изгаляется ваш покорный слуга, хотя я там даже оператором не был 
(То-то меня потом в ПБ медперсонал троллил, вот, мол, великий танцор диско на столах). Через какое-то время (две-три недели) я явился к ней на свидание прием. Меня уже манило. Мне был назначен кокаинум сонапакс, но я прочитал инструкцию и заявил, что не намерен травиться отходами фармацевтической промышленности. Детский психиатр перенаправила меня к своему старшему коллеге.
Манило. Критики не было. Психиатру (женщина за сорок) в ПНД я заявил что здоров и тратить драгоценное время на заполнение тестов в полтысячи вопросов не собираюсь. И ушел домой. Мания разворачивалась дальше, и вскоре из ПНД меня перенаправили уже в морг ПБ.
Там меня приняли как родного, из общей палаты через полчаса моего пребывания в ней перевели в одноместную надзорную и угостили коньячком аминазинчиком. Лечащим врачом был назначен бывший армейский прапорщик психиатр лет пятидесяти. Через пару недель меня у него забрала его ровесница, заведующая отделением.
Прошел месяц, и со словами “Побольше бы таких больных!” (при лечении, впрочем, довелось услышать от медбратьев, выводивших пациентов толпой на флюорографию, угрозу у#бать кирпичом при попытке побега) меня выпихнули за гостеприимные обтянутые колючей проволокой стены.
Но дома я не пролежал и пару дней. Во-первых, как можно было лежать, когда пропущено столько лекций и семинаров и надо срочно наверстывать упущенное? Во-вторых, мне довольно-таки навязчиво предложили посетить синагогу клинику первого психотического эпизода. Снова куковать за колючкой госпитализироваться не хотелось, и предложение я поневоле принял. Но утром, выйдя из дома, я прихватил с собой рюкзак, и поехал на занятия. Прослушав лекцию и попросив с одногруппников дать мне конспекты пропущенных занятий, я с чистой совестью отправился в клинику. На вопрос, какого, собственно говоря, x#& , я пришел к обеду, я заявил, что клиника, мягко говоря, мне малоинтересна и что меня ждут дела поважнее (ничего не напоминает? ).
Моим лечащим врачом оказался молодой полноватый парень в очках, годившийся мне в старшие братья. Как потом оказалось, у него был диплом местной путяги европейского университета, он получал второе высшее образование и увлекался пациентками психоанализом. (Сейчас он работает психоаналитиком, психотерапевтом, психиатром и наркологом в одном флаконе в одной частной клинике. Звал меня к себе в напарники на прием, но дорого берет, чертяка 
)
Новоявленный психоаналитик сумел найти ко мне подход, и я понемногу включился в деятельность клиники: грабил корованы рисовал фломастерами, релаксировал под тихую музыку, лёжа на коврике (психоаналитик проводил в клинике сеаны релаксации), читал книги. Ходил на групповые беседы, где быстрым, решительным голосом сообщал окружающим, что их и врачей интерес к моей нескромной персоне мне на фиг не упал. И, конечно же, переписывал конспекты, которых я набрал у одногруппников.
И вот (вовремя, правда?), мне объявили, что скоро скажут, чем же я болен (не прошло и полгода). Для этого сначала со мной обстоятельно поговорила несколько раз зав.отделением (лет тридцати пяти). А потом для консультации было приглашено какое-то неизвестное мне светило, у которого учились и психоаналитик, и зав.отделением. Они втроем и образовали комиссию.
Собрались вчетвером в кабинете. Я сидел по 31-й почти в центре, комиссия расселась по периметру кабинета за столами. Светило, листая кучу бумажек(выписки из ПБ плюс местная писанина) задал мне пару вопросов, жестко обрывая и повторяя вопрос сначала при попытке уклониться от армии куда-то не туда. Первый вопрос я не помню, а второй и последний был таким: “Как Вы считаете, почему Вы попали в ПБ? Родители перестраховались, или, может, мы ошиблись?” Я подумал немного, начал было что-то говорить, светило оборвал, переспросил, и я ответил в духе: “Да, Вы гений, а я говно ошиблись, я не больной”. Светило сказал, что больше вопросов не имеет и поросил меня выйти. Посовещались втроем, и вкатили мне аминазина внутрипопочно ШАР маниакального типа окончательно и бесповоротно. Не знаю, что ставили мне до них все остальные врачи, но с тех пор в рецептах со штампом ПНД рядом с моей фамилией неизменно стоит “N48.3” “F25.O”
Параллельно для подстраховки вызвали на дом психиатра из Военно-Медицинской академии. Тот поговорил со мной полчаса, попытался внушить мне (по просьбе матери, узнал я позднее), что надо молиться, поститься и слушать радио “Радонеж” взять академку и пожить годик на даче. После его ухода родителям было категорически заявлено, что такие советы я всегда рад слышать видал исключительно в гробу. И что ни в какую академку я не пойду, а пойду, напротив в баню на сессию.
Ту сессию я сдал, сдал без троек, оставив на осень только высшую математику (осенью сдал на “5”). Меня перевели из клиники в ПНД, поставив на лоб обложку карты штампик, означающий пребывание на “активном наблюдении”. Моим лечащим врачом стала та самая женщина, которая когда-то выписала мне путевку в высший свет дурку. Впоследствии оказалось, что она неплохой врач, знает современные лекарства и умеет ими лечить. И даже при моих выкидонах из-за следующей мании три года спустя (после отмены врачом зипрексы) не законопатила меня снова в желтый дом на галоперидол, а всего лишь назначила озверин инвегу. Но это уже совсем другая история…
и подумала, так вот какова истинная цель Соя.