Невроз или что-то еще?
#1История моя недавняя, но от этого не менее запутанная. Я всегда боялась заболеть раком, от этого любая медицинская процедура сопровождалась нервозностью накануне и прощанием со светом.
В августе мне предстояла фиброгастроскопия и я довела себя до изнеможения бессонной ночью, то ли от переживаний то ли по другим причинам у меня обнаружили эрозивный гастрит, с которым я начала постепенно справляться при помощи медикаментов. Но это было бы слишком счастливым завершением истории, если бы где-то через полмесяца я не отравилась и к проблемам с желудком прибавились проблемы с кишечником, а еще через неделю простуда.
Чувствовала я себя чертовски плохо, но настроение было нормальное, пока я не поняла, что температура постоянно повышенная и чувствую себя, как в тумане. Я сдала развернутый анализ крови, который привел меня в панику. Я начала подозревать у себя рак. Побежала в больницу, и за три месяца провела невероятное число обследований. К моей температуре добавилась артралгия, что дало повод думать, что у меня миеломная болезнь. Сколько я всего передумала не счесть. И каждый сданный анализ жду со страхом, ирригоскопия меня доконала, хотя и не выявила онкологии, но на данном этапе меня уже ничего не убеждает. На данный момент, прошло почти 4 месяца с момента отравления, я лечусь в терапевтическом отделении, так как продолжаются проблемы с кишечником и температура держится, периодически болит спина и ноги, о слабости потере веса и аппетита я тоже не промолчу. Я перестала быть тем, кем была. Из нормальной жены и матери, я превратилась в постоянно рыдающее нечто, которое умоляет помочь ему умереть, так как у самой кишка тонка. Мысли что вот-вот у меня найдут рак, не дают покоя. Лечащий врач предлагает консультацию психиатра. Я уже была у двух, один выписал гидазепам, второй тоже, а когда это не помогло, выписал феназепам, который пью только на ночь. Мой терапевт сначала перевела меня на адаптол, но видя мое состояние обещает консультацию психиатра и назначает пароксетин и гидазепам. Я так боюсь жить дальше, что мысли о мгновенной и безболезненной смерти кажутся почти выходом, но неужели мне нельзя уже ничем помочь?
